Он был старпомом на одесском Титанике, когда тот вышел из порта. Вел судовые журналы, когда корабль приближался к айсбергу. Взял в руки штурвал после отставки капитана и был выброшен за борт, когда верхушка самой высокой мачты уходила под воду.

Это интервью должно было состояться в ноябре 2017-го, но тогда окончательно покинувший Черноморец Грановский отказался: «Еще не время». Время пришло почти полтора года спустя, когда экс-защитник сборной Украины наконец-то ответил: «Я готов».

«По зарплатам Одесса — предпоследняя»

— Александр, так почему вы не хотели говорить прошлой осенью?

— Не люблю лукавить. А если бы тогда рассказал всю правду, это нанесло бы вред порядочным людям, которые оставались в команде. Не хотелось портить им жизнь. Но теперь уже можно называть вещи своими именами.

— Прелюдия закончена. Давайте вернемся к исходной точке, за которой последовал очередной крах Черноморца. Летом 2017-го в бессрочный отпуск отправился многолетний генеральный директор клуба Сергей Керницкий.

— Это была ошибка номер один. Как по хронологии, так и по важности. Те люди, которые пришли вместе с новым генеральным директором Анатолием Мисюрой, своими действиями полностью развалили команду. То, что касается финансирования, условий тренировок, а также организации выездов и сборов по-прежнему обеспечивается президентом Черноморца Леонидом Климовым. Вина Мисюры в том, что он совершенно не понимал, что делает, но почти наверняка понимал, для чего.

— Керницкий нередко критиковал Александра Бабича в прессе, требовал от него более высоких результатов и несколько раз, как казалось, был близок к ультиматуму. Сложилась впечатление, что между ними есть некий конфликт или напряжение…

— Чтобы понять суть этих отношений, нужно вернуться в самое начало. Тренерский штаб Бабича принял команду в январе 2015-го — после революции в стране и массового ухода из Черноморца опытных мастеров. Из числа тех, кто понюхал пороху Премьер-лиги числились только Диденко, Кутас, Балашов и Слинкин. Плюс 70 процентов ребят из дубля. В первые полгода нам было сложно — и по результатам, и по учебно-тренировочному процессу. О чем говорить, если команда долгое время вообще не могла победить в УПЛ. Весь этот период мы принимали на себя критику, часть которой исходила от журналистов-провокаторов, сидевших в засаде и периодически выскакивавших оттуда с топорами.

С учетом богатых традиций Черноморца, такие реалии никому не нравились. Степаныч (Керницкий. — Прим. авт.) искренне переживал за клуб. Да, у него своеобразный стиль общения, но все его эмоции исходили от чистого сердца. И я снимаю перед ним шляпу за все сделанное для клуба. Главным образом за то, что он, как и президент Леонид Климов, терпеливо ждал, пока, наконец, налаженный нами процесс начнет приносить результат. В итоге мы попали в шестерку, после чего целый ряд игроков, пришедших к нам из ниоткуда, ушел в хорошие клубы — Коркишко, Хочолава, Ковалец, Филимонов, Боровик, Мартынеко, Кабаев, Азацкий, Аблитаров, Калитвинцев, Хобленко… Некоторые из более чем десятка человек, которые играли в дубле или в первой лиге, собирались заканчивать карьеру, но пошли наверх! Потому что руководители дали нам время, и вскоре все встало на свои места.

А после того, как убрали Керницкого, в команде изменился подход к организации всего, включая селекцию…

— При вас в Черноморце были проблемы со своевременной выплатой зарплат?

— Нет. Все было четко — деньги поступали на карточку в один заход каждый месяц.

— Премиальные?

— Смешные, но были. И выплачивались также четко.

— Какое место занимал тогда Черноморец по средним размерам зарплат?

— Как и сейчас — 11-е. Ниже, наверное, только Арсенал-Киев.

«Хочолаве нужен такой партнер, как Ракицкий»

— Вопрос в лоб: все входящие трансферы в тот период — плод совместного творчества Керницкого и Бабича, или же кто-то из игроков появлялся в клубе без одобрения со стороны тренерского штаба?

— Коркишко, Ковалец, Калитвинцев и другие были людьми, которых мы хотели видеть и о которых мы просили. Руководство клуба делало так, чтобы они приезжали в Одессу. В то же время Керницкий мог выдвинуть свои варианты для усиления состава, но тщательно изучив кандидатуру, мы могли прямо сказать: «Степаныч, это не то». В финансовые вопросы никто из нас не лез. Принцип селекции был прост: мы брали тех, кто моложе и перспективнее. Скорее всего, привлечь таких игроков было проще и для руководства.

— Были футболисты, которые не договорились с Черноморцем по финансовым причинам?

— Да. Приезжал один серб — крайний защитник, воспитанник школы Црвены Звезды. С ним, увы, не сошлись по условиям контракта.

— Керницкий ставил Бабичу ультиматумы по набору очков в конкретный срок?

— Напрямую — нет. Мы знали, что «дамоклов меч» висел над нами в тот период, когда команда долго не побеждала, но прямого давления никогда не было.

— Летом, накануне старта сезона-2017/2018 вы потеряли несколько ключевых игроков. Говорят, что за некоторых из них Черноморец не получил ни копейки. Правда, что тот же Хочолава перешел в Шахтер в статусе свободного агента?

— Думаю, что да.

— Это нормально?

— Я высказал личное мнение, но окончательное решение принималось наверху, я на это никак не влиял. Не знаю, как он приходил и не знаю, как ушел. Могу рассказывать только про свой контракт. Факт в том, что тем летом мы потеряли около десятка ведущих игроков — Хочолава, Азацкий, Аблитаров, Калитвинцев, Кабаев, Коркишко, Третьяков и другие…

— Кто пришел на их место?

— Антонов, Бобко, Политыло, Новотрясов, белорус Рахманов. В общем, усиление было несопоставимо с потерями.

— Хочолава — хороший защитник?

— Для Черноморца — безусловно. Однако есть своя специфика: Давид — защитник, который играет в паре. И оценивать его нужно в зависимости от личности партнера по центру обороны. Когда рядом был Ракицкий, который умел эффективно страховать, Хочолава выглядел на порядок сильнее. Его плюсы — хорошая фактура, игра головой, скорость, агрессивность, неплохая первая передача.

— В чем нужно прибавить грузину, чтобы заиграть в Шахтере сейчас, когда Ракицкий уже далеко?

— В позиционных действиях, игре один в один. Без этого будет сложно.

«Уверен, что никто из футболистов нас не плавил»

— Отставка Бабича летом 2017-го выглядела не совсем последовательно. Когда все валилось в 2015-м, тренерам дали карт-бланш, и в итоге вы выгребли. Но когда все начало сбоить летом 2017-го, Бабича убрали уже через семь туров после старта чемпионата.

— Повторюсь: если бы остался Керницкий, клуб вел бы совершенно другую политику — в том числе и в плане продажи футболистов и подписания новых контрактов. Он бы никогда не допустил такого разброда после того, как мы заняли шестое место. У нас была бы стабильность в отношениях тренерского штаба и руководства. Климов всегда поддерживал команду, а Керницкий был мостиком между президентом и тренерским штабом.

Леонид Климов всегда передавал пожелания и благодарности через главного тренера. У них была прямая связь. Президент регулярно присутствовал на трибунах во время матчей и всегда знал, что происходило в коллективе. По моему личному мнению, он до сих пор в курсе всех дел.

— Вы знали, что вас уберут именно после матча с Вересом, если в нем не будет результата?

— Вы помните матчи первых туров? Было очевидно, что мы проигрываем не по игре. Поражение дома от Стали на 94-й минуте — это, вообще, ни в какие ворота не лезет. Как, собственно, и с Вересом… А игра дома с Александрией? Великолепный по качеству матч: уверенно ведем — 2:0, на выходе получаем — 2:2. Что-то сломалось внутри, не было какого-то единства.

— По логике в трех домашних играх вы должны были брать как минимум пять очков, а взяли одно…

— Вы помните, что творилось на трибунах? Я лично знаю некоторых наших фанатов и понимаю, что они были недовольны — быть довольными в той ситуации было очень сложно. Но откуда такая агрессия?.. Я до сих пор не могу понять, почему все это случилось. После Вереса болельщики выбежали на поле, начали срывать майки с ребят. Фанаты были уверены, что проблемы — в нас, но это было не так.

— Так в ком же были проблемы?

— В новом директоре и в его свите. Весь негатив шел оттуда.

— Но голы на 94-й минуте пропускали не руководители клуба и не болельщики! Допускаете, что вас с Бабичем «плавили» футболисты?

— Исключено. Команда была под полным контролем тренерского штаба. Не было ни одного игрока, который мог бы опуститься до такой гнили.

«Отставка Бабича была с подачи нового гендиректора»

— У вас был разговор с руководством, когда вам бы сказали: «Ребята, очков нет, даем вам вот столько-то времени, выгребайте, если можете…»?

— Нет, все решения принимались после Вереса. Собрались узким кругом: президент, Бабич и я. Впереди был матч с Зарей, а потом двухнедельное окно для матчей сборной. У нас были и желание, и возможность исправить ситуацию.

— Как проходил разговор?

— Спокойно. Леонид Михайлович никогда не повышает голос. Было конструктивное общение, но решение на тот момент уже было принято. И, думаю, что с подачи нового генерального директора. Климов — человек терпеливый, к тому же он видел, как мы дали результат с нуля, когда только появились в команде. Но тогда у нас был зимний этап подготовки, а сейчас после потери такого числа лидеров — короткое летнее межсезонье, когда некоторые из новичков подписывались за день до игры.

— В УПЛ на тот момент уже была точно такая же команда, тренер которой каждые полгода встречал в идентичной ситуации…

— Вы про Романа Санжара, который создавал Олимпик от «А» до «Я»? Согласен, но есть одна большая разница. Там были выстроены идеальные отношения в структуре президент—главный тренер—игроки. Все строилось на доверии.

— Тем не менее, на Зарю вы вывели команду…

— Мы с Бабичем привыкли к четкому распределению ролей, а тут рядом остался только тренер вратарей Александр Лавренцов. Расписание, питание, график выезда в Запорожье на игру, организационные моменты и тренировочный процесс — все это замкнулось на мне. В 7 утра выезжал на базу, в 10 вечера возвращался домой.

— Бабич с коллективом не попрощался?

— В тот день нет. Мы должны были объявить игрокам эту информацию вместе, но не случилось. Пацанов я понимаю. Ситуация мутная: главного нет, он не попрощался, а тут еще и я на его месте. В плане психологии все было очень сложно. Команда была разбита: результата нет, тренер поменялся. Правда, перед самым отъездом в Запорожье я забрал Бабича, мы пошли всей командой в церковь, он попрощался с ребятами, пожелали друг другу удачи…

— Что вы могли сделать в сложившейся ситуации, и что в итоге сделали?

— Физические или тактические аспекты за пять дней не исправишь. Я пытался как-то склеить то, что у нас было до лета. Все переживали за результат и за все, что происходило вокруг команды. Нужно было объединить коллектив ментально.

«Возвращение Бобко, Антонова и Политыло было ошибкой»

— Какие шаги предпринимались для решения этой задачи?

— В первый же день я провел индивидуальные беседы со всеми игроками. Каждому была дана опция: «Не хочешь работать со мной — заставлять не буду. Хочешь — начинаем прямо сейчас». Все до единого сказали: «Анатольич, все нормально, продолжаем работу».

— Троим из футболистов вы выбора не оставили…

— Я знал, что будет вопрос по Антонову, Политыло и Бобко. Объясню. Этих ребят я вызвал первыми — всех вместе. И сообщил о своем решении. И тогда, и сейчас я считаю, что их возвращение в клуб было ошибкой.

— Почему?!

— Бабич делал ставку на молодых перспективных ребят.

— Разве Бобко и Политыло — старики?

— Нет, но в сравнении с остальными они, скажем так, матерые, именитые, в другом статусе. Втроем играли при Григорчуке, и я ожидал от них другого эффекта. А наблюдая за ситуацией со стороны, поймал себя на мысли, что поведение этих игроков мне не нравится. Описать это конкретными примерами сложно. Чисто интуитивно ощущал некое не самое позитивное влияние на молодежь. Некоторые пацаны стали быстро этому влиянию поддаваться.

— Например?

— Макс Третьяков. Весной 2017-го, когда мы обыграли на выезде Зарю, он как молния пронесся по флангу и отдал решающую голевую передачу. А уже осенью, смотрю, передо мной совсем другой футболист. Парень попал под влияние преимущественно Антонова.

— Так что делали эти трое — расслабляли молодняк?

— По отношению к работе у меня к ним претензий нет. Но какие-то более тонкие материи, которые я как помощник главного тренера видел, меня не радовали.

— С Бабичем это обсуждали?

— Еще перед тем, как брали их в команду. Я возражал: спинным мозгом чувствовал, что этот шаг — неправильный.

— Так что вы сказали этим игрокам на личной встрече?

— «Ребята, с сегодняшнего дня вы работаете с дублем. Это решение не обсуждается». На тот момент у меня не было времени вступать в дискуссии. Я изначально решил, что сделаю именно так.

— Разве уволенные сотрудники не должны понимать, почему начальник принимает на их счет такие решения?

— Я не уверен, что они поняли бы. Я сам был футболистом и видел, как убирают опытных игроков. Знаю, что все эти люди были не согласны с решением и не понимали причин. Но сейчас с возрастом они все понимают.

— Кто-то из них спросил: а что делать дальше, когда закончится первый круг?

— Я ответил: «Поезжайте в офис и задавайте все вопросы Мисюре».

— Сами вы с генеральным директором этот шаг обсуждали?

— Нет, но я обсуждал его с Климовым. Он меня понял.

— Старожил Диденко говорил, что Бобко, бывший его соседом по комнате при Григорчуке, выделяется на фоне других молодых интеллигентностью, послушанием и уважением к авторитетам…

— Из этой тройки к Ване Бобко у меня меньше всего претензий. Впоследствии мы встретились, поговорили как люди и разошлись без взаимных обид. Я его уважаю, великолепный парень, но в тот момент он был футболистом, а я — тренером. И я имел право поступить так, как поступил. У меня были некоторые вопросы по его функциональному состоянию: он был банально не готов к серьезным игровым нагрузкам. Так что в деле этого трио Ваня прошел по другой статье. Не спорю: может, это была ошибка. Но на тот момент я видел так.

— Олег Дулуб впоследствии говорил, что он дал Бобко шанс на тестировании. Тот пробежал 30 метров, и Дулуб был обескуражен результатом…

— Насколько я помню, Ваня сказал в своем интервью, что он бежал тридцатку и тест Купера. Это не совсем так. Тридцатку – то есть, работу на скорость — он сдавал, а тест Купера мы не проводили: есть более современные способы определить функциональное состояние игрока. Я не помню точных результатов Бобко, но они была неутешительные. Нужно сказать, что при Дулубе шанс получила вся тройка — и Бобко, и Антонов, и Политыло сразу вернулись в первую команду.

— С Алексеем и Сергеем вы эту ситуацию обсуждали?

— Нет. Но я открыт для разговора, у них есть мой телефон. Леша Антонов, вообще, знает меня сто лет. Мы пересекались в Кривбассе, когда он попал в первую команду, а я был тренером дубля. Если бы он позвонил и спросил: «Саша, объясни, почему так, я бы ответил». Но только в личной беседе. Повторюсь: мне в качестве главного тренера предстоял матч с одной из сильнейших команд страны, я не хотел распылять энергию на дебаты.

«На матч с Зарей команда вышла обреченной»

— Дай вам еще один раз поставить состав на тот злополучный матч с Зарей, вы сделали бы то же самое или внесли какие-то изменения?

— У меня не было выбора. 80 процентов основы составили ребята, которым я верил. Еще 20 вышли на поле от безысходности.

— То есть, сейчас вписали бы в протокол те же 11 фамилий?

— Поменял бы двоих… Поймите, Заря в последние годы набирает форму не к самому старту сезона, а постепенно. Начинают ни шатко ни валко, но к еврокубкам и примерно к шестому—восьмому туру набираются соку и постепенно выдают сумасшедшие матчи. Вот и нас луганчане приняли на самом пике. В Запорожье мы просто попали под поезд.

— Перед матчем у вас было понимание того, что эта игра — шанс всей вашей жизни? Мысль о том, что дипломы получают сотни людей, а в УПЛ работают единицы, о том, что сегодня — или никогда?..

— Все это точно было не в этот момент. Учитывая наличие тренерского диплома необходимой категории, я знал, что вывести команду на Зарю мог только я и при этом изначально понимал, что будет что-то очень нехорошее. Довлело чувство неотвратимости. Сейчас по прошествии времени понимаю, что все случившееся было предопределено. Так не должно было быть, но и иначе быть не могло. Мне было сложно на что-то повлиять. И вот еще нюанс: в течение предыгровой недели мне не поступило ни одного звонка от руководства клуба.

— ?!

— Сам был в шоке. Команда в таком состоянии, а тренеру не звонят ни генеральный директор, ни его помощник. Тишина…

— Может, не хотели отвлекать тренера от работы?

— Ну да, наверное (улыбается).

«План по внедрению Фролова запускал Гилазев»

— Что случилось после матча с Зарей?

— Рассказываю. Мы вернулись из Запорожья на автобусе. И почти в течение суток никто кроме родных и друзей мой номер не набирал. Лишь в 10 часов вечера на следующий день после матча позвонил Мисюра: «Александр Анатольевич, жду вас завтра в офисе. Думаю, вы понимаете смысл нашего разговора». Я ответил: «Анатолий Николаевич, я не очень хорошо себя чувствую. Если можно — приеду сразу же, как отойду». Мисюра коротко ответил: «Никаких вопросов». Я дал команде три дня выходных, а ровно через два — в командном чате увидел, что на завтра назначена тренировка, которую будет вести… тренер дубля Алексей Чистяков. То есть, генеральный директор взял ответственность на себя. Тогда же я позвонил Мисюре и сказал, что могу приехать. В ответ услышал: «Я перезвоню, когда это будет нужно». И больше на эту тему мы не говорили. Тренировка состоялась без моего участия. Телефон замолчал.

— И это при действующем контракте?

— Да. Как будто меня нет. С командой работал другой тренер. Созвонились с Лешей Чистяковым, обсудили нюансы. Мы оба понимали, что сценарий пишется другими авторами без нашего участия. Было отчетливое чувство, что где-то в кустах уже был спрятан рояль.

— Поясните.

— В календаре зияло двухнедельное «окно» для матчей сборных. Я думаю, план Мисюры состоял в том, что вскоре на место главного тренера встанет Фролов.

— Секунду. Откуда Мисюра — человек не слишком искушенный в тонкостях футбола — знал, кто такой Константин Фролов?

— От Руслана Гилазева. Они ведь давние друзья. В свое время Фролов был спортивным директором школы Черноморца.

— А Мисюра, по вашей версии, Гилазеву доверял?

— Да. После его назначения Руслан постоянно находился на базе. Моим вторым пожеланием после отстранения Антонова, Бобко и Политыло было отсутствие в Совиньоне Гилазева. Что я и озвучил в беседе с Климовым, которая состоялась после разговора с Бабичем. Климов меня поддержал, а Гилазев про это узнал. После этого было сделано все возможное, чтобы меня в клубе не было.

— Не слишком ли много острых шагов вы сделали, получив доступ к пульту управления?

— Нужно было кардинально что-то менять. Был выбор: плыть по течению без надежды на спасение или резко крутить штурвал в расчете на один шанс из ста. На этот шанс я и ловил…

«Узнав о назначении Дулуба, просто обалдел»

— Александр, вашу версию по поводу плана внедрения Фролова ставит под сомнение назначение Олега Дулуба. Чистяков, при всем к нему уважении, был «ноунеймом», а белорус, извините, человек с именем. Как все произошло?

— Мне поступил звонок от Олега Анатольевича. Мы были знакомы еще до лекций на курсах лицензирования. Дулуб помогал нам с Бабичем составлять программу для подготовки Черноморца, а я еще раньше консультировался с ним по многим моментам.

— Почему именно с ним?

— Еще когда в 2012-м я работал в Кривбассе, общий знакомый посоветовал мне пообщаться с Дулубом на профессиональные темы. Я заинтересовался, так как послужной список у Олега Анатольевича был яркий — его работа в Крумкачах и Карпатах заслуживала уважения… Мы пересеклись на сборах, и он по-дружески, абсолютно безвозмездно помогал нам строить программу подготовки, искренне вкапываясь в мельчайшие детали. И когда Дулуб мне позвонил и сказал, что ему предлагают возглавить… Черноморец, я, мягко говоря, обалдел. И, конечно, очень обрадовался. Олег Анатольевич спросил мое мнение по поводу сложившейся ситуации: я высказал свое видение по кадровому вопросу, но ничего не навязывал. Впрочем, Дулубу ничего навязать невозможно: у него своя голова на плечах. Он скрупулезно собирает информацию, но выводы всегда делает сам.

— Кто порекомендовал Мисюре и Климову Дулуба?

— Не знаю. Точно не я (улыбается). Но я верю, что все случайности неслучайны.

— Дулуб с восторгом описывал, как в один из первых дней вы повезли весь тренерский штаб в рыбный ресторан…

— Ничего особенного. У нас был выходной. Мы сидели на базе, и я предложил Анатольичу и его помощникам — Васе Хомутовскому и Юре Покладу — насладиться красивым видом на море.

— Кто-то знал, что вы с Дулубом состоите в таких хороших отношениях?

— Конечно, нет. Если бы до Мисюры дошла такая информация, то было бы сделано все возможное, чтобы Анатольича в Одессе не было. То, что случилось — уникальное совпадение. И Дулуб сразу же сказал мне: «Я хочу, чтобы ты остался». — «А кто меня оставит?» — «Я поставлю условие». Леонид Михайлович (Климов. — Прим. авт.), услышав мое имя из уст белорусского специалиста, ответил: «У меня к нему претензий нет». Дулуб снова позвонил мне, мол, такого-то числа жду на базе. Но я хотел прояснить свой статус в команде и позвонил Мисюре: «Анатолий Николаевич, я не понимаю, что происходит: я вроде должен был подписывать бумаги об увольнении, а тут звонит новый тренер и просит начать работу в качестве его помощника…» — «Ну, тогда вы работаете, — ответил мне генеральный. — Вас же никто не увольнял, вы остаетесь в клубе на контракте…»

— Приятный разговор.

— Мне так не показалось. То тебя назначают, то тебе не звонят, то увольняют, то ты снова работаешь. Какой-то пинг-понг, причем ты — в роли шарика… В условленный день я приехал на базу, зашел в кабинет к Дулубу и увидел там Мисюру. Никто из нас, судя по моим ощущениям, не был рад встрече. И в дальнейшем лично я старался не появляться там, где находился генеральный директор.

— Какие у вас претензии к Мисюре?

— У меня к нему претензий быть не может. Мы находились на разных этажах клубной пирамиды. Проблема заключалась в том, что, не зная меня как человека и специалиста, он решил опереться на свои источники… А затем случилось дело Мошнина и водоканала.

«Шансов заиграть в команде мастеров у Мошнина не было»

— Эпическая история, которую все пересказывают по-своему. Давайте по порядку. Как почти 27-летний Александр Мошнин, попал в команду мастеров?

— Парень — коренной одессит, по моей информации два года ходил на корабле — кажется, даже поваром… Затем играл во второлиговом коллективе Реал Фарма, не всегда попадая в основной состав и редко выходя на замену. По амплуа — фланговый полузащитник. С момента, когда нам впервые порекомендовали посмотреть его в деле до дня, когда он подписал контракт с Черноморцем, прошло почти два года. Мы как могли отбивались от этого «усиления», но отбиться не смогли.

— Насколько серьезно вы изучали возможности игрока?

— Я как всегда собирал информацию о потенциальном новичке у тренеров города, видевших его в деле. По их отзывам, оснований претендовать на место в команде Премьер-лиги у Мошнина не было.

— Кто же его рекомендовал?

— Один из селекционеров клуба, которого просил об этом отец Мошнина — бывший футболист Черноморца и Николаева, а также один из руководителей одесского водоканала — друг или родственник папы футболиста. Какое влияние представитель коммунальной службы имел на руководство футбольного клуба, не мое дело.

— Что дальше?

— Мошнин приехал на просмотр зимой 2017-го. Из-за него нам пришлось завернуть одного молодого перспективного парня — вместо него на сбор в Турцию отправился Мошнин.

— Где молодой парень сейчас?

— Слава Богу, снова в дубле.

— Как можно было охарактеризовать уровень Мошнина?

— Уровень отсутствовал. Нет, по мячу он, конечно, попадал, но для того, чтобы играть в Черноморце, этого мало. Нужно быть мужиком. Мошнину бойцовских качеств, мягко говоря, не хватало. А случаи, когда ребята без школы и постоянной практики вдруг попадают в прямом смысле с корабля на футбольное поле и блистают, в наше время невероятная редкость. Мошнин самородком не был. Мы вынесли коллегиальное мнение — перспектив в Черноморце у него ноль целых ноль десятых. И, тем не менее, мы были вынуждены оставить его в первой команде.

«Санечка, что у нас случилось с водой?»

— Александр Мошнин стал поводом для открытого конфликта между вами и Мисюрой?

— Это была его главная зацепка. Некий компромат, который можно было достать из ящичка в нужный момент. Ситуация вышла простейшая. У нас был заезд перед матчем с Александрией. Перед этим мы не выигрывали несколько туров подряд. Ко мне выходят девочки-поварихи: «Анатольич, нет воды. Не на чем готовить ужин». «А что случилось?» — осведомился я. — «Приехал «водоканал», перекрыл нам воду». «Ничего страшного, — говорю я. — Слава Богу, тепло. Покупаемся в море, покушаем в ресторане».

Перед тренировкой у нас было запланировано собрание в зале для теорий. Я на такие мероприятия приходил чуть раньше коллег, считал футболистов, делал организационные объявления. Оглядываю игроков, вижу Мошнина, спрашиваю: «Санечка, а что у нас случилось с водой?» Все улыбнулись. «А я тут при чем?» — напрягся Мошнин. — «Ну, говорят, дядя твой приехал — воду нам перекрыл». Зал смеется. Входит Сан Саныч, начинается собрание. О нашем диалоге все забывают. Футбольные люди должны уметь воспринимать шутки над собой. Но Мошнин не был футбольным человеком.

— История получила продолжение?

— Началась тренировка. Вдруг к Бабичу с телефоном в руках бежит администратор. По его лицу я понял — что-то происходит, и интуитивно догадался — что-то связанное с водоканалом. После тренировки Бабич попросил: «Зайди ко мне». Перед этим я поднимаюсь в свой номер, беру телефон – там непринятый звонок. Я набираю: «Добрый день, вы мне звонили?» В ответ слышу: «Ты — Грановский?» — «Я» — «У тебя какие-то претензии к моему племяннику?» — «А вы, извините, кто?» — «Я — директор водоканала.

— Так все-таки дядя?

— Было произнесено слово племянник. А кто он ему на самом деле, понятия не имею. Я спрашиваю: «А чего вы мне звоните? У меня долгов по воде нет». В ответ следует череда оскорблений, самое мягкое из них — «придурок». В какой-то момент я просто устал от оскорблений и сказал без мата и ругани: «Если у вас есть ко мне какие-то вопросы, приезжайте на базу — поговорим». В ответ слышу короткое: «Иди на …» И гудки. Те, кто знают мой характер и темперамент, мое состояние представят без труда. Я позвонил водителю главного тренера, попросил поехать в Эпицентр и купить картонный ящик. Вечером собрал все свои вещи, зашел к Бабичу и сказал: «Саныч, не переживай, вещи собраны, уйду спокойно без вопросов, ни у кого проблем из-за меня не будет».

— Так кто же звонил Бабичу во время тренировки?

— Мисюра. Он сказал, что я — не дипломат, что я неправильно себя веду и лезу не в свое дело. А суть всего лишь в том, что после шутки на собрании 27-летний ребенок побежал звонить дяде и наябедничал, что я позволил себе прилюдно сказать в его адрес какие-то слова. Это к вопросу о характере…

Но Бабич меня успокоил: «Не переживай, все решим. Все замнется». И эта тема не поднималась до того момента, пока в команде не появился Олег Дулуб.

«Гутор вытащил игру с Шахтером и сразу получил повязку»

— Вернемся к эпохе Дулуба. Он собирает информацию о футболистах и проводит тесты. В результате оставляет в команде Антонова с Политыло, но убирает Бобко.

— Пришел новый тренер, который выслушал помощника, но все выводы решил сделать самостоятельно. Мы с назваными вами игроками эту ситуацию не обсуждали. Это было решение главного тренера, а оно не обговаривается. Тем более, в ситуации, когда до матча с Зиркой на выезде оставалось меньше недели, а потом к нам приезжал Шахтер.

— Участие Климова в жизни команды сохранялось?

— У них с Дулубом был едва ли не более тесный контакт, чем у президента с Бабичем. Они довольно часто встречались на базе.

— Зирку вы обыграли за счет гола Васина. Потом сыграли вничью с Шахтером и обыграли Динамо! Так что же изменил Дулуб?

— Зашла четверка легионеров — Гутор, Алассан, Бамба и Мамаду Ваг. На тот момент это были люди, которые очень сильно помогли команде. Саша Гутор вытащил матч с Шахтером и сразу получил капитанскую повязку. Изменился тренировочный процесс, были внедрены совершенно иные принципы подготовки, за счет чего изменилась структура игры. Ребята поверили в тренера. Все это дало результат.

— Фанаты от качества футбола в восторге не были…

— Дулуб понимал, что в первую очередь команде были нужны очки и делал то, что он умеет — работал на результат. Для начала нам нужно было стабилизировать результаты, а уже зимой планировалось поработать над качеством игры. Уверяю вас, вместе с главным тренером в команде остались бы и все новички. Я бы очень хотел посмотреть на тот Черноморец после сборов, но не судилось.

К слову, обратите внимание на его работу с БАТЭ — восемь туров, восемь побед. Что это значит? Человек может строить игру с коллективами любого уровня.

— Бабичу нравилось, как играл Атлетико Диего Симеоне. И вправду, игра от обороны в расчете на быстрые атаки очень подходит Черноморцу. Григорчук тоже проходил эту стадию, но ему удалось перейти на следующий этап — игру первым номером. У Бабича была надежда на изменение курса?

— Мы также нередко делали акцент на контроле мяча. Использовали наигранные комбинации: некоторые проходили, некоторые нет. Но были стратегия игры и четкие упражнения, которые мы выполняли в расчете на конкретных соперников.

При Дулубе мы начинали с очками, с надеждой на другой футбол и возможность провести полный подготовительный период и обновить состав. Тот же Фролов получил полноценное зимнее межсезонье и карт-бланш на строительство команды. И по большому счету, взял тех, кого хотел. Червенкова в первые полгода тоже никто не трогал, сколько бы ни было поражений подряд. Нам такого шанса не дали. Хотя Червенков в сложившейся ситуации не виноват. Фамилию виновного я уже называл.

«Утром — деньги, вечером — стулья»

— Первая причина отставки Дулуба — увольнение Грановского без его ведома. Как это произошло?

— Поступил звонок от Мисюры с просьбой заехать в клуб. Я сказал Олегу Анатольевичу, что меня вызывает генеральный директор. «Езжай, — напутствовал Дулуб, — наберешь, расскажешь, что там».

— О чем думали по дороге?

— Понимал, что Мисюра хочет меня убрать. И понимал, почему. Кто-то кому-то что-то пообещал после инцидента с водоканалом. Он должен был отыскать формальный повод. Что было сложно, так как у Климова ко мне претензий не было.

Захожу в кабинет. Мисюра кладет передо мной бумаги. Я спрашиваю: «Причина увольнения?» Он начинает повышать голос: «Значит так. Заканчивайте ваши штучки». — «Какие еще штучки, Анатолий Николаевич? Причиной увольнения согласно контракту может быть несоответствие занимаемой должности, что решает главный тренер, либо появление на рабочем месте в нетрезвом состоянии. А таким меня никто не видел и не увидит».

— Подписывать бумаги вы отказались?

— Встал, чтобы уйти, потому что, когда человек действует с подачи президента, все выглядит иначе. Спросил напрямую: «Чье это решение? Президента или тренерского штаба?» Мисюра слегка замялся: «Это мое решение». Я ответил: «Все понятно». Забрал со стола документы, ничего не подписывая.

— А если бы генеральный директор сказал, что это решение президента?

— Не оспаривал бы его ни секунды. Ну а так услышал в спину: «Вас ждут в отделе кадров». Ответил: «Я не буду ничего подписывать». И тут же рассказал о случившемся Дулубу. Анатольич набрал напрямую Леонида Климова, что ранее делалось один или два раза. Климов сказал: «Ничего про это не знаю, работайте спокойно».

— Вы понимали, что это не конец истории?

— Больше думал о выполнении своих обязанностей. Но продолжения ждать не пришлось. Через три-четыре дня мы в дождливый день играли товарняк на базе с молдавской командой. Затем все отправились в баню. Тренер сказал мне: «Иди, я подойду позже». Через время зашел и сказал: «Звонил Климов, нужно разрывать контракт». Я ответил: «Вопросов нет». Потом в клуб пришли ребята — Люлька, Смирнов, Мартыненко, еще человек пять. Просили оставить меня в команде, но Мисюра сказал: «Это не ваше дело. Уходите». А потом заявил мне, что это я подговорил игроков. Грозился поднять какие-то связи…

— Что вы ответили?

— Что у меня есть имя в футбольной Украине и за ее пределами, и не в силах Мисюры подорвать мою репутацию. В конце концов, я взял бумаги и спросил: «Где мое финансовое приложение, к трудовому договору?»

— Документ, где прописывается зарплата?

— Да. В ответ услышал: «А вы ничего такого не подписывали». Подобной лжи в глаза не слышал никогда. У меня был действующий контракт, в котором не прописаны возможности разрыва в одностороннем порядке. Так что я имел полное право на компенсацию, в противном случае мог судиться с клубом.

Я улыбнулся: «Как не подписывал, если в соседнем кабинете сидят люди, которые еще при Керницком этот документ со мной оформляли?»

— Почему не сделали копии?

— Привык доверять людям. Мисюра послал за юристом клуба. Тот пришел с перепуганным лицом: «Ничего нет». Я сухо ответил: «Пока не будет бумаг, ничего подписывать не буду». Мисюра хватается за мобильник, тот выскальзывает из рук. Он снова начинает говорить на повышенных тонах. «Анатолий Николаевич, — спрашиваю, — что вы орете? Ведите себя спокойно». Он говорит: «Подпишите бумаги — и завтра получите деньги». — «Э-э, нет, так дело не пойдет. Утром — деньги, вечером — стулья. Так что вы пока подумайте, а я пошел вниз». Вскоре последовал звонок Мисюры: «Поднимайтесь наверх за деньгами». В итоге я получил две зарплаты, премиальные, подписал бумаги и ушел.

«Премиальные за победу над Динамо до команды не дошли»

— Дулуб продолжал за вас бороться?

— Насколько я знаю, да. Хотя я еще в первый раз сказал: «Олег Анатольевич, не хочу для вас проблем из-за меня. Я подпишу бумаги и все». Но он впервые в жизни столкнулся с тем, что помощника убирал не он сам, а руководители.

— Дулуб говорил, что и после увольнения считает вас членом своего штаба и серьезно относится ко всем вашим заметкам.

— Я не пропускал ни одной домашней игры. В первом тайме мы сидели на трибуне вместе с другим помощником наставника — Васей Хомутовским. Сверху какие-то моменты виднее. Я записывал свои наблюдения, передавал их через Васю, и тот в перерыве относил мои заметки в раздевалку. Что с ними делал Олег Анатольевич, я не знаю, но если я хоть чем-то помогал — слава Богу. С Дулубом и его штабом мы контактировали почти каждый день.

— Через неделю после вашего увольнения Дулуб и его команда получили второй ощутимый удар — случилась история с премиальными от Шахтера после победы Черноморца над Динамо.

— Вся Украина знает, что произошло. Было стимулирование третьей стороной. Но премиальные куда нужно не дошли.

— Цифра в 200 тысяч долларов соответствует действительности?

— По моим данным, да.

— Было ли обещание, что деньги получит команда?

— Я не присутствовал при таких разговорах. Насколько я знаю, так должно было произойти. Но игроки денег не увидели.

— Кто в подобных случаях принимает решение о распределении премиальных?

— В клубах, которых довелось играть мне и которые неоднократно выигрывали у Шахтера и Динамо, руководство в эти вопросы никогда не влезало. Все решали футболисты — и решали по справедливости. На этот раз вышло иначе.

— Когда стало ясно, что Дулуба в команде уже не будет?

— По моей информации, в декабре, когда ему поступило предложение от БАТЭ.

— То есть если бы не было этого предложения, белорус бы не ушел?

— Нет, он полюбил Одессу и ему нравился Черноморец. Но в конечном итоге его бы все равно ушли.

— Сложно оставаться, если ты не смог отстоять помощника и премиальные для команды…

— Он честно пытался решить вопрос с Климовым. Проблема заключалась в том, что посредником между ними был Мисюра.

— Как известно, белорусский специалист вернул все, заработанное в Черноморце…

— До двух долларов.

— То есть?

— В конце суммы, выставленной Черноморцем, числилось… два доллара. То есть, посчитано было все до копейки.

— Условия работы у Дулуба были лучше, чем у Бабича?

— Все то же самое. Ничего не изменилось — ни для главного, ни для его помощников.

«БАТЭ для Дулуба — как Динамо для Вернидуба»

— В прошлом году один из сайтов опубликовал таблицы заработков тренеров высшей лиги. Червенков, судя по этим данным, зарабатывал в сто раз меньше, чем Фонсека — то есть, до трех тысяч долларов в месяц. Это реальные цифры?

— Плюс-минус — реальные.

— Может ли управлять футбольным клубом человек, который является неплохим хозяйственником, но при этом не разбирается в футболе?

— Конечно, может, если у него профессиональные компетентные советники. Но то, что Мисюра — человек не футбольный, это однозначно. Что такое офсайд, он не знает.

— Долгое время существовала версия, что амбиции Керницкого не совпадали с планами Климова, поэтому на место генерального директора был назначен более управляемый сотрудник, чтобы постепенно свернуть лавочку и опустить клуб в низшую лигу…

— Что повлияло на смену руководства, я не знаю. Но посыл, скорее всего, неверный. Думаю, Климов хочет, чтобы команда оставалась на высоком уровне.

— В чем тогда интересы и мотивы Мисюры?

— Он и его компания думали, что играть в футбол, брать очки и налаживать какие-то связи очень просто. На что они рассчитывали — не знаю, понять их логику не могу. Возможно, им хотелось просто быть при власти и устроить поближе к кормушке своих людей. Хотя кормушкой эти условия не назовешь.

— Почему же тогда убрали Фролова?

— Ответ на поверхности: потому что команда вылетела, а президент хотел взять тренера, чтобы вернуться в УПЛ.

— Что нужно было делать руководству Черноморца?

— Любой ценой удержать Дулуба. Думаю, что даже при этих скромных условиях с ним команда боролась бы за попадание в еврокубки, а не за выживание.

— Предложение от БАТЭ — из тех, от которых коренному белорусу отказаться сложно?

— Думаю, что Олег Анатольевич ждал его не один год.

— Это можно сравнить с ситуацией, при которой Вернидуба зовут в Динамо?

— Вполне. Параллель правильная. Тебя приглашает чемпион страны. Мне Олег Анатольевич до последнего ничего не говорил. Позвонил только в день подписания контракта: «Это БАТЭ». Слухи, конечно, доходили, да и новости в интернете я читаю. Но играть с ним в угадайку я не мог.

— Правда, что вы хотели забрать в Белоруссию Кирилла Ковальца?

— Нет, наши возможности этому трансферу не соответствовали. Нам даже не давали брать свободных агентов из Беларуси. Что уж говорить о находящихся на контрактах украинцах.

«Отставка тренерского штаба в Борисове — тайна века»

— Ваша версия того, что случилось со штабом Дулуба в БАТЭ? Причина неожиданного увольнения — поражение от брестского Динамо 2:3 в финале Кубка?

— Нет. Тем более что мы проиграли Бресту еще и Суперкубок. Но это никого не шокировало, потому что эти соревнования для клуба не являются приоритетными. Настроить футболистов на эти игры довольно сложно. Если проанализировать историю, можно обнаружить одну тенденцию: БАТЭ постоянно выигрывает чемпионат, а Динамо обычно забирает Кубок.

— Что скажете о вкладе Артема Милевского?

— В финале Кубка он сыграл важную роль — один забил и отдал голевой пас. В своем клубе он по-прежнему один из лидеров.

— Тогда в чем проблема, если в чемпионате Дулуб начал с восьми побед кряду?!

— На момент увольнения тренера команда шла на первом месте с очень солидным отрывом. Сначала было 11 очков, потом — семь. Но дело в том, что БАТЭ — клуб-семья. Мы были там чужими. При том, что мы шли первыми, команда реально бежала, и было четкое понимание того, что делать перед еврокубками. Но пойти дальше нам не дали. Редкий случай, когда убирают тренера, который взял 25 очков из 30 возможных, проиграв один-единственный матч.

— Зачем тогда было брать Дулуба на работу?

— Тайна века. Я спрашивал у знающих людей. Ответа нет. Убрали не по спортивным принципам.

— Он, вообще, понимал, к чему дело идет?

— Он первым понял. После проигрыша в Кубке мы возвращались из Минска после матча с Динамо, где выиграли 1:0. И он внезапно сказал: «Сегодня могла сложиться ситуация, при которой нас в клубе уже не было бы». Мы с Васей Хомутовским не могли поверить в реальность этих слов: «Как? С чего вдруг?» Но Анатольич все понимал и все предвидел.

— Отношения в коллективе при вас были нормальные?

— Неплохие. Но есть одна особенность. В БАТЭ создана система преемственности: новым главным тренером всегда становился помощник старого. Игроки привыкли к сложившемуся за годы режиму работы. С приходом Дулуба преемственность была нарушена. Пришел другой тренер со своим уставом. Его требования не совпали с привычным режимом работы.

— Как можно оценить уровень чемпионата Беларуси?

— Конкретно БАТЭ в Украине боролся бы за зону Лиги Европы.

— Что думаете делать дальше? Какие перспективы?

— Вижу себя исключительно в футболе. В данный момент помогаю Олег Дулубу в сборной Беларуси U-19. Люблю свою работу, делаю это искренне, уверен, что все получится.

Источник: odessa-sport.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: